Вирус творчества

Сложно человека научить творчеству, его надо этим творчеством заразить. Рядом с ним должен быть человек, который горит своей мечтой. Вот тогда, глядя на такого учителя, ребенок сам захочет жить необыкновенной жизнью.

Учителей нередко сравнивают с ювелирами, создающими из неогранённых камней произведения искусства. Так и талантливые педагоги шаг за шагом превращают неопытных учеников в настоящих профессионалов. 
Один из первых российских учёных мировой величины Михаил Ломоносов с ранних лет проявлял свои исключительные способности. Поэтому в 1736 году в числе самых выдающихся учеников Петербургской Академии был отправлен в Германию для дальнейшего обучения, где и встретился со своим главным «благодетелем и учителем» Христианом Вольфом.

Христиан Вольф.
                                                                                                                         Христиан Вольф

К этому времени немецкий профессор уже оказал огромное влияние на европейское образование, изложив систематическое видение практически всех известных на тот момент наук. Ломоносов же стал самым талантливым наследником его знаний и в области научного мировоззрения даже пошёл дальше своего учителя.
С первых дней Вольф разглядел в Ломоносове настоящий талант и стал уделять ему больше внимания, чем другим русским ученикам. В своих отчётах он называл Ломоносова «самой светлой головой» и «молодым человеком с прекрасными способностями», который сделал особенные успехи в науках. На протяжении трёх лет Вольф с присущей немцам педантичностью развивал природный талант юноши: учил его сосредотачиваться на самом важном и систематизировать собственные знания. И в результате воспитал не только настоящего учёного, но и тактичного человека (спустя годы Ломоносов понял, что его взгляды вошли в противоречие с тезисами Вольфа, и на протяжении нескольких лет не решался публиковать результаты некоторых своих наблюдений).
По окончании курса в Марбургском университете Вольф дал русскому ученику блестящую характеристику: «Молодой человек с прекрасными способностями, Михаил Ломоносов со времени своего прибытия в Марбург прилежно посещал мои лекции математики и философии, а преимущественно физики и с особенностью старался приобретать основательные познания. Нисколько не сомневаюсь, что если он с таким же прилежанием будет продолжать свои занятия, то он со временем, по возвращению в отечество, может принести пользу государству, чего от души и желаю». А позже внимательно следил за его успехами: «С великим удовольствием я увидел, что вы в академических „Комментариях“ себя ученому свету показали, чем вы великую честь принесли вашему народу».
Ломоносова же восхищала не только энциклопедическая образованность своего учителя, но и его доброе отношение к другим. Вольф помогал русским ученикам, оказавшимся в чужой стране расплачиваться с кредиторами, в числе которых были портные, учителя танцев и фехтования, башмачники и книгопродавцы. Есть легенда, что в день отъезда русских студентов Вольф пригласил к себе всех их кредиторов и на глазах у изумлённых учеников расплатился с их долгами, что до слёз растрогало Ломоносова.

Михаил Васильевич Ломоносов. Портрет середины XIX века.

 М. Ломоносов 

Отец Святослава Рихтера, одного из крупнейших пианистов XX века, сам был известным музыкантом и преподавал в консерватории. Он же и дал первые уроки музыки своему талантливому сыну, но как это часто бывает в семье музыкантов-профессионалов, у Теофила Рихтера не было времени на занятия с собственным сыном — всё своё время он тратил на обучение других детей.

Генрих Нейгауз.
                                                                                                                            Генрих Нейгауз

Несмотря на то, что Рихтер очень рано начал выступать с концертами на публике, а с 1930 по 1932 год и вовсе работал пианистом-концертмейстером в одесском Доме моряка, лишь в возрасте 22 лет он решил получить профессиональное музыкальное образование и поступил в Московскую консерваторию. Там он и познакомился со своим первым учителем, знаменитым пианистом Генрихом Нейгаузом, который об этой встрече вспоминал так: «Студенты попросили прослушать молодого человека из Одессы, который хотел бы поступить в консерваторию в мой класс. — Он уже окончил музыкальную школу? — спросил я. — Нет, он нигде не учился. Признаюсь, ответ этот несколько озадачивал. Человек, не получивший музыкального образования, собирался в консерваторию!.. Интересно было посмотреть на смельчака». Но как только Рихтер сел за рояль, он покорил Нейгауза своим талантом: «Играл он очень сдержанно, я бы сказал, даже подчеркнуто просто и строго. Его исполнение сразу захватило меня каким-то удивительным проникновением в музыку. Я шепнул своей ученице: „По-моему, он гениальный музыкант“. После Двадцать восьмой сонаты Бетховена юноша сыграл несколько своих сочинений, читал с листа. И всем присутствующим хотелось, чтобы он играл ещё и ещё…».
Нейгауз, конечно же, принял Рихтера в свой класс. Он сам был сыном директора частной музыкальной школы и отвергал многие педагогические методы, поэтому никогда не учил Рихтера в общепринятом смысле этого слова, по его признанию, учить его было нечему — нужно было только развивать его талант.
Рихтер всю жизнь оставался благодарен своему учителю не только за бережное отношение к таланту, но и за то, что Нейгауз однажды вернул его к учёбе. В первый же год юноша отказался изучать общеобразовательные предметы и уехал в Одессу, но по настоянию Нейгауза вернулся в Москву и восстановился в консерватории.
Интересно, что, переиграв чуть ли не всю фортепианную классику, Рихтер никогда не включал в свою программу Пятый концерт Бетховена, так как считал, что не сможет сыграть его лучше своего наставника. Но не только для Рихтера Нейгауз стал любимым учителем. Среди его учеников было много известных музыкантов: Тихон Хренников, Теодор Гутман, Эммануил Гросман, Берта Маранц, Семён Бендицкий, Эмиль Гилельс. А знаменитый поэт Осип Мандельштам в 1931 году посвятил фортепианной игре Нейгауза стихотворение под названием «Рояль»:
Разве руки мои — кувалды?
Десять пальцев — мой табунок!
И вскочил, отряхая фалды,
Мастер Генрих — конек-горбунок.

                                                                                                                    Святослав  Рихтер

Однажды знаменитый русский математик Николай Лобачевский заметил: «Гением быть нельзя, кто им не родился. В этом-то искусство воспитателей: открыть Гений, обогатить его познаниями и дать свободу следовать его внушениям». Ему повезло быть учеником Гения, который обладал энциклопедическими знаниями и с удовольствием ими делился с другими.

Григорий Карташевский.
                                                                                                                Григорий Карташевский

Лобачевский был сыном разночинца, поэтому попасть в императорское учебное заведение, куда его в девятилетнем возрасте привела мать, было непросто. Однако мальчику повезло: экзамены принимал педагог Казанского императорского университета Григорий Карташевский, который сразу разглядел талант мальчика. Он задал Лобачевскому задачу — бассейн получает воду из четырех труб; первая наполняет его в день, вторая — в два дня, третья — в три, а четвёртая — в четыре; требуется узнать, во сколько времени наполнится бассейн, если все четыре трубы открыть одновременно? — и Лобачевский быстро решил её в уме. Карташевский стал придумывать задачи ещё сложнее, но мальчик, не притрагиваясь к грифелю, и их решал в уме.
Так Лобачевский попал в Казанскую гимназию, где в течение трёх лет ему предстояло усвоить обширную программу: иностранные языки, русскую грамматику, арифметику, алгебру, геометрию, тригонометрию, механику, гидравлику, землемерие, историю, логику, практическую философию, гражданскую архитектуру, военное дело и многое другое. А так как официальных учебников почти не существовало, каждый преподаватель был обязан написать учебник по своей дисциплине. И Карташевский создал учебник чистой математики, который настолько увлёк Лобачевского, что он буквально ни на шаг не отходил от своего учителя. С первого дня талантливый педагог не только расширял кругозор юноши, но и развивал в нём критическое чутье, чтобы тот не боялся проявлять творческую смелость.
Их творческий союз ученик-учитель мог продолжаться и дальше: после гимназии Лобачевский поступил в Казанский императорский университет, где продолжал читать лекции Карташевский. Однако в декабре 1806 года последний был отстранён от должности, как «проявивший дух неповиновения и несогласия».
Как известно, у гениев бывают не только последователи, но и завистники — Карташевского незаслуженно обвинили в нарушении устава. Такая несправедливость произвела сильное впечатление на Лобачевского, который с тех пор возненавидел директора, его «сообщников» и нового учителя математики.

Кто учил Боттичелли, Ван Дейка и Коровина? Не менее знаменитые художники: гениальному учителю — гениального ученика! Вашему вниманию — самые яркие примеры судьбоносных встреч прославленных творцов.
Один из лучших художников кватроченто фра Филиппо Липпи, он же «монах-сластолюбец» с авантюрной биографией, был учителем Боттичелли. Незадолго до того, как Липпи навсегда покинул стены кармелитского монастыря, в котором воспитывался с восьми лет и стал не только монахом, но и великим художником,в его мастерскую около 1464 года пришел Сандро Боттиччели. Известно, что веселый и жизнерадостный фра Филиппо сразу полюбил своего нового ученика,который подражал своему учителю в своих работах, копируя сюжеты, что особенно видно на картинах «Мадонна с Младенцем и ангелами».
Фра Филиппо Липпи. Мадонна с младенцем и двумя ангелами (Мадонна под вуалью)
Фра Филиппо Липпи «Мадонна с Младенцем и двумя ангелами», 1465
Боттиччели «Мадонна с Младенцем и двумя ангелами», 1465-1466
История на этом не завершилась. У фра Филиппо Липпи, оставившего монастырь,родился наследник — Филиппино Липпи, матерью которого была монашка. Влюбленный Липпи просто похитил красотку Лукрецию из монастыря, а скандал,который за этим последовал, удалось уладить, только получив разрешение от Папы Римского о снятии монашеского сана. Так вот: сын этой легендарной пары был учеником Боттиччели!
Между Филиппино Липпи и Боттичелли так много общего, что искусствоведы до сих пор ведут споры о некоторых работах. Картины обоих художников объединяет поэтическое восприятие мира, одухотворенные и немного грустные образы, и даже вкусы и представления о женской красоте у них схожи. Взгляните на картину Филиппино Липпи «Мадонна» с типично «боттиччелевскими» чертами лица!
Филиппино Липпи. Дева с младенцем и Святой Иоанн

Дева с младенцем и Святой Иоанн. Филиппино Липпи

У Рембрандта исследователи насчитали более 40-ка учеников, а одним из первых и впоследствии ставшем знаменитым, был Геррит Доу. Когда его отец отправил сына учиться живописи в мастерской Рембрандта, (тот жил с ними по соседству в Лейдене, родном городе обоих живописцев), ученику было 15 лет, а его учителю — всего 22 года. За три года, которые юный Доу провел с Рембрандтом, он обучился мастерству светотени и колористики, и перенял любовь к автопортретам от своего учителя.
Геррит (Герард) Доу. Автопортрет
Г. Доу «Автопортрет», ок. 1631
Рембрандт «Автопортрет», ок. 1629
Геррит (Герард) Доу. Девушка, режущая лук
Каждый из учеников Рембрандта использовал полученные знания и затем создавал свой собственный стиль. Картины Геррита Доу в зрелый период были маленького размера, где каждая деталь была очень тщательно выписана и составляла часть целой истории.
Несколько интересных фактов о мастерской Рембрандта в Амстердаме. У него учились три группы учеников: мальчики 12−14 лет, которые хотели стать самостоятельными художниками, как правило, они уже учились до этого у другого мастера. Вторая группа — будущие ассистенты, ученики, которые оставались работать в мастерской Рембрандта и третья группа — это любители живописи, для которых уроки были частью общего образования. Каждый ученик платил мастеру 100 гульденов в год. Мальчики копировали картины и рисунки учителя, и только на завершающей стадии обучения им было позволено создавать собственные картины. В свою очередь, Рембрандт продавал и копии, и картины своих учеников.

«Художник в своей мастерской», ок. 1628

Эта картина, написанная одним из учеников Рембрандта (возможно, Геррита Доу) изображает молодого Рембрандта в его мастерской в Лейдене.
Существует легенда, что однажды ученики Рубенса повредили только что написанный учителем холст. Один из мальчишек случайно упал на картину и смазал целый фрагмент. Испугавшись, мальчик упросил другого ученика — Ван Дейка переписать поврежденное место. На следующий день Рубенс долго удивлялся своей живописи, рассматривая работу, а когда узнал правду, то с не меньшим восхищением хвалил своего ученика! Скоро Ван Дейк стал «правой рукой» Рубенса.
Рубенс «Автопортрет», 1923, Национальная галерея (Австралия)
Ван Дейк «Автопортрет», 1622-1623, Эрмитаж
Ван Дейк работает в мастерской Рубенса в 1618—1621 гг., в это время у него уже есть собственная мастерская и звание независимого художника. Ван Дейк желает быть рядом с маэстро и не только у него работает, но и живет в его доме. Пытаясь раскрыть секрет мастерства Рубенса, он тщательно воссоздает манеру своего учителя.
Антонис ван Дейк. Пьяный Силен, поддерживаемый сатирами

Пьяный Силен, поддерживаемый сатирами. Антонис ван Дейк. 1620, 133.5×197 см

Ван Дейк «Святой Мартин и нищий», 1620−1621
После трехлетней рубенсовской школы в 21 год Ван Дейк стал придворным художником английского короля. Они расстались с Рубенсом лучшими друзьями. Ван Дейк умер через год после смерти Рубенса в 1641 году. 
Джованни Беллини. Агония в саду: Моление о чаше
Агония в саду: Моление о чаше. Джованни Беллини. 1460, 80.4×127 см
В юности первым учителем Андреа Мантеньи был художник Скварчоне, он не только обучил его азам живописи, но и стал приемным отцом. Мантенья вырос и сблизился с семьей Беллини, которая господствовала в художественных кругах Венеции. Якопо Беллини и его сыновья Джованни и Джентиле, особо искусные в колористике, научили своему мастерству Мантенью, у которого на первом месте было искусство рисунка. Взаимный творческий интерес падуанца и венецианцев закончился тем, что они породнились — в 1564 Мантенья женился на Николезе — дочери Якопо Беллини. А теплые отношения отчима и пасынка навсегда испортились, так как Скварчоне, которого считали соперником Якопо Беллини, обвинил приемного сына в предательстве!
Андреа Мантенья. Моление о чаше (Христос на горе Елеонской)
Моление о чаше (Христос на горе Елеонской). Андреа Мантенья. 1460, 62.9×80 см
Тициан учился вначале у старшего из братьев Беллини — Джентиле, но когда тот заявил, что его ученик плох и ему никогда не стать художником, то перешел в мастерскую к младшему Беллини — Джованни, официальному живописцу Венеции. Кстати, после его смерти Тициан займет эту должность на долгих 60 лет.
   
 Тициан «Девушка с зеркалом», ок. 1515, Лувр
Есть одна картина «Пир богов», над которой два несравненных художника, — учитель и его ученик, — работали вместе. Правда, с разницей в 15 лет.
Джованни Беллини, Тициан «Пир богов», 1514−1529, Национальная Галерея в Вашингтоне
Картина «Пир богов» — одна из последних работ Джованни Беллини, написана была на заказ герцог Феррарского двора Альфонсо Д’Эсте и украшала его самую любимую комнату. Через несколько лет придворный живописец герцога Досси Доссо переписал пейзаж на картине, «чтобы получше вписать в интерьер». В 1529 году, когда Тициан приехал в Феррару, герцог обратился к нему, как ученику Беллини, знакомому с его манерой живописи, переписать картину еще раз. На этот раз герцог остался вполне доволен.
Остров Крит в течение нескольких столетий был под контролем Венецианской Республики. И Эль Греко, как венецианский подданный, отправился учиться именно в этот город, где властвовал гениальный Тициан. В его мастерскую грек поступил в возрасте примерно 20-ти лет (между 1560—1565), он осваивал главные основы ренессансной живописи: перспективу, построение композиции, разработку сюжетных сцен… И самое важное — осваивал кредо венецианских художников — уделять особое внимание и делать акцент на цветах, а не ставить во главу угла рисунок сам по себе. Ведь благодаря этому фигуры и антураж обретают жизнь и истинное правдоподобие!
Картина «Христос исцеляет слепого» — яркий пример живописи Эль Греко,выполненная под влиянием венецианского Ренессанса XVI века.
Эль Греко (Доменико Теотокопули). Христос исцеляет слепого
Христос исцеляет слепого. Эль Греко (Доменико Теотокопули). 1567, 665×84 см
Сравните ее с «Мадонной» Тициана: работы совершенно разные, но и там и там — стремление к ярким свежим краскам и ясности формы
Тициан — «Мадонна с Младенцем и двумя ангелами», 1517−1520
Константин Коровин учился в Московском училище в пейзажном классе Алексея Саврасова. На его ранних работах чувствуется поэзия и лирика, присущие манере учителя. Но позже художник создаст картину в стиле импрессионизма — новаторскую для России, — увлечется символизмом и модерном, и все это придет через трогательные пейзажи.
Константин Алексеевич Коровин. Последний снег
Последний снег. Константин Алексеевич Коровин. 1870-е
А.Саврасов «Весна», 1867, Третьяковская галерея
К.Коровин «Ранняя весна», 1870-е гг., Третьяковская галерея
Константин Алексеевич Коровин. Речка в Меньшове
Речка в Меньшове. Константин Алексеевич Коровин. 1885, 33×50 см
Как только Тараса Шевченко выкупили из крепостных, он тут же становится студентом Петербургской Академии художеств, к тому же его зачисляют сразу в четвертый класс за выдающиеся способности. Его учитель, он же благодетель — блистательный Карл Брюллов. Шевченко в это время, ослепленный блеском столицы, пускается во все тяжкие…
Карл Павлович Брюллов. Вирсавия
Тарас Григорьевич Шевченко. Мария (иллюстрация к "Полтаве А.С. Пушкина)
Друг Шевченко А. Сошенко, принимавший большое участие в его выкупе,сетовал: «В Тараса словно вселился светский бес. Досадно и больно было мне глядеть на его роскошную жизнь. Пристало ли нашему брату художнику так жить? Так вот для чего нужна была ему свобода, которая стоила ему таких страшных усилий?»
Тарас Григорьевич Шевченко. Одалиска
Одалиска. Тарас Григорьевич Шевченко. 1840, 20.5×16.3 см
У каждого из учеников, которые впоследствии стали знаменитыми художниками, — своя стихия, свои желания и переживания. Их произведения по силе мысли,страсти и характеру абсолютно индивидуальны. И все-таки природный дар и изящный вкус у молодых дарований расцветали под влиянием «школ» их наставников. Кто-то следовал манере и был настроен в унисон с учителем, кто-то — шел вопреки… Однако, как видим, история проставила всех!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *